Эротическая проза без особенных претензий...

Previous Entry Share Next Entry
«Яблоко от яблони»
ангел и демон
pervertfiction
Во-первых, это фанфик по "My Little Pony: Friendship is Magic", права на который принадлежат Hasbro и Лорен Фауст, да продлят небеса их дни. Я ни в коем случае ни на что не претендую. Фанфик с хуманизированными персонажами, обращаю ваше внимание, если это неочевидно.
Во-вторых, это, что называется clop-fic; мои постоянные читатели знают, что я обычно пишу, и это не исключение - беззастенчивое PWP на тему спанкинга. Ничего непосредственно сексуального, но давайте на всякий случай считать, что рейтинг NC-17.
В-третьих, если вы считаете, что сочетание "во-первых" и "во-вторых" - это богохульство, надругательство над всем чистым и добрым и так далее, - пожалуйста, не читайте этот текст и всё. Сохраните мои и свои нервы. Я не хочу расстраивать никого этим фиком. Всегда рад критике, но - критике текста, а не темы или фандома, поскольку это вопрос вкуса и единственно его. Спасибо за понимание.
И, в-четвёртых, - я действительно очень рад буду комментариям. Если осилю - хочу написать серию, изначально планировал только по mane six, но в итоге идей появилось больше. Писать ли по второстепенным поням? Писать ли только по одному фику на персонажа или сколько пойдёт? Есть ли пожелания по пейрингам? В общем, скромно надеюсь на фидбек. Приятного прочтения.

Грохот, звон стекла, треск и хлюпанье совершенно заглушили тихое испуганное «ой», вырвавшееся у Эпплблум через мгновение после того, как из её рук вырвалась слишком тяжёлая для них жестяная банка с гвоздями. А ведь поначалу идея попробовать себя в качестве дизайнера по интерьеру и покрасивее расставить вещи в таком скучном сарае казалась очень привлекательной. Ну действительно, какое-то разнообразие не помешало бы – гвозди около шурупов, инструменты в углу, товары для завтрашней ярмарки вдоль свободной стены невыразительным рядком, - вот Эпплблум и решила расположить всё чуть динамичнее, чтоб были яркие пятна и всё такое… Банка с мочёными яблоками, плавающими в янтарном соке, отлично смотрелась рядом с блестящей жестянкой для шурупов, наклонённые вилы придали композиции динамизм, осталось только подпереть их бочкой с сидром… Девочка так и не поняла, что именно произошло – то ли вилы оказались неустойчивы, то ли полочка для гвоздей и шурупов не выдержала возложенного на неё веса, - так или иначе, что-то рухнуло и увлекло за собой всё остальное, и теперь девочка с ужасом наблюдала смесь из столярных инструментов, раздавленных яблок, осколков стекла и обломков бочки в быстро впитывающейся в землю луже сидра.
-Ой-йой! Сахарок, ты цела? – раздался за спиной взволнованный голос, и через мгновение Эпплблум оказалась в объятиях старшей сестры, а ещё через пару секунд та сосредоточено осматривала и ощупывала девочку в поисках ссадин, вывихов и переломов.
Таковых не нашлось, и Эпплджек с облегчением выдохнула… А потом огляделась вокруг. Её младшая сестра вжала голову в плечи и закусила губу. По её вине погибла большая часть товаров, которые завтра должны были попасть на ярмарку, не говоря уж о жутком бардаке; а Эпплджек относилась к делам фермы очень серьёзно.
-Это что такое? Что за кавардак, э?! – девушка нахмурилась, и Эпплблум ещё сильнее сжалась под суровым взглядом зелёных глаз.
-Ну… я пыталась… Навести порядок… И вот… Всё упало… Прости, сестричка… - промямлила девочка, краснея и бледнея одновременно (так что можно было подумать, что бедняжка страдает от лихорадки). Краснея – поскольку ей было действительно стыдно, что она так подвела семью и испортила результаты многодневных трудов, а бледнея – поскольку знала, что сейчас будет, и, сколь угодно заслуженная, предстоящая процедура её пугала. И предчувствия не обманули Эпплблум.
-Ну, хорош порядок, ничего себе. Ладно, раз уж сама призналась, что виновата, то знаешь, чего тебе полагается. Заголяй попу и дуй сюда, - хмуро потребовала Эпплджек, усевшись на куб сена и похлопывая по своему крепкому бедру.
Да, Эпплблум знала и прошаркала к сестре самым унылым образом. Чувствуя, как по спине бегут мурашки, а в глазах предательски щиплет, расстегнула помочи и позволила потёртым шортам соскользнуть к покрытым ссадинами коленкам… Ещё мгновение, чтоб собрать мужество в кулак, тяжёлый вздох, и девочка улеглась животом поперёк колен старшей сестры.
Всё ещё хмурая Эпплджек положила левую руку на лопатки девочке, чтоб придержать, если (или, вернее – когда) она начнёт брыкаться и вырываться, а правая потянула за резинку детских трусиков в яблочках, отправив их вслед за шортами. Эпплблум нервно сглотнула – по голой попе это серьёзно, ой-ой!
Откинув пшеничного цвета косу за спину, чтоб не мешалась, девушка без дальнейших предисловий (ну кто может вытерпеть эти нотации? Малышка и так знает, за что получает) подняла руку и звонко шлёпнула по оголённым ягодицам. Эпплблум удалось не вскрикнуть, но ноги всё-таки брыкнули воздух – шлепок был весьма чувствительный. А блондинка, не теряя времени, замахнулась вновь…
После первого шлепка, пришедшегося ровно в серединку пока что бледной попы, ладонь Эпплджек попеременно опускалась то на правую, то на левую половинку. Рука у девушки была тяжёлая – слабачек на ферме не держат, и, хотя она ни за что не позволила бы себе повредить Эпплблум, но полагала, что наказание должно быть ощутимым, в том и смысл, так что попка незадачливой декораторши быстро розовела. Поначалу боль причиняли лишь сами шлепки (что уже было достаточно неприятно), но вскоре нашлёпанную кожу мучительно жгло без остановки (а уж резкое прикосновение сестринской ладони стало куда как ощутимее). С каждым шлепком Эпплблум ёрзала всё энергичнее и хныкала всё явственнее, ножки молотили воздух так отчаянно, что одна из сандалей девочки слетела и со стуком ударилась в стену сарая. Наконец, когда ей уже казалось, что на её пятой точке костёр развели, Эпплблум не выдержала и разревелась.
-Ааа!!! Прости! Ну Эпплджек! Не надо! О-оой! Ну хва-а-атит!
Раз выпущенные, слёзки текли по раскрасневшимся от стыда и рёва щекам ручьями, тонкие руки и ноги так и мелькали в воздухе, а несчастная попа уже напоминала пару отличных спелых яблочек, но рука старшей сестры неумолимо взлетала и опускалась снова и снова ещё целую вечность – по крайней мере, по мнению Эпплблум, хоть вообще-то её досталось ещё шлепков пять, не больше. Наконец твёрдая рука, прижимавшая девочку к сестринскому колену, исчезла, и малышка вскочила, ещё продолжая громко всхлипывать и подвывать, «затанцевала», и боясь прикоснуться к пылающему задику, и пытаясь потереть измученную кожу. Эпплджек вздохнула, встряхнула утомлённой ладонью, уже совсем не выглядя сердитой…
-Ну, надеюсь, ты это запомнишь и в следующий раз спросишь у старших прежде, чем браться за такие вот перестановки, - вроде бы упрёк, но произнесённый примирительным тоном, и глядела Эпплджек на с трудом и ойканьем натягивающую на пострадавшую попу трусы и шортики сестрёнку очень сочувственно. Девушка потянулась к ней, чтоб помочь (и, возможно, обнять да окончательно помириться), но Эпплблум отстранилась, сердито шмыгнув носом и глядя на сестру исподлобья.
Ещё бы – попа ой-ой-ой как болела, а эта злюка всё шлёпала и шлёпала, а ещё сестра называется! Эпплблум, конечно, знала, что виновата, что шлёпку заслужила, но сестричка-то, которой она доверяла, которой восхищалась, самая клёвая сестра на свете, - она же могла бы быть и помягче! Едва сдерживая слёзы – на сей раз слёзы обиды, а не боли, - Эпплблум поспешно подхватила упавшую сандалию и выбежала из сарая прежде, чем Эпплджек успела её остановить.
Полчаса спустя, когда девочка тихо плакала от несправедливости мира (и постепенно утихающей боли в ягодицах) в кустах под окнами кухни, она вдруг расслышала доносящиеся оттуда голоса. Вообще-то доносились они уже некоторое время, но Эпплблум была слишком погружена в своё горе, чтоб обратить внимание – а вот сейчас не обратить его было нельзя, ведь обсуждалось что-то, касающееся её самым непосредственным образом.
-…и даже сидр?! – в скрипучем голосе Бабули Смит слышались неподдельные ужас и возмущение, - До сих пор? Что ж ты, не знала, что ярмарка завтра?!
-Прости, Ба, - а голос Эпплджек, к немалому удивлению её младшей сестры, звучал виновато, - Я думала, что успею, но так закрутилась с девочками…

***

-…с девочками, что совсем забыла о делах, - сокрушённо признала Эпплджек, вертя в руках шляпу и немилосердно загибая поля.
Врать бабушке ей совсем не хотелось, но выбора у девушки не было. Скрыть произошедшее было невозможно – ферма, конечно, выставит что-то на ярмарку за счёт уже начатой подготовки к следующему базарному дню, бессонной ночи за работой и запасов, но меньше, чем всегда, это уж точно. А говорить Бабуле, как обстоят дела на самом деле… Эпплджек ничуть не сомневалась, что старушка искренне любит каждого из своих многочисленных потомков, и что она – лучшая бабушка в мире, но это не меняло того, что Бабуля Смит умела быть строгой и требовательной. Расшалившаяся Эпплблум заслуживала наказания (конечно, девчонка и так понимала, что виновата, только нужно, чтоб она это ещё и запомнила), а бабушка, конечно, не сделала бы ей ничего дурного, но… Но она была строгой фермершей старой закалки, и у Эпплджек задница чесалась при воспоминании о том, как Бабуля пару раз по-настоящему на неё сердилась, и – хотя, наверное, это было бы на пользу – она не хотела, чтоб ещё такая маленькая сестрёнка узнала, каково это, на своём опыте. Да и разочаровывать бабушку, души не чаявшую в младшей внучке, не хотелось… Воспитательную работу она провела с Эпплблум сама (ох, как девчонка на неё посмотрела! Конечно, по такому случаю пришлось нашлёпать крепче обычного, но неужто малышка обиделась всерьёз?..), а теперь пришло время сообщить о проблеме старшим. Конечно, Эпплджек и в страшном сне не приснится забыть об обязанностях из-за развлечений, но как ещё объяснить, почему товара для ярмарки недостаёт?
-Эпплджек! Наша семья выращивает и продаёт яблоки в Понивилле уже семьдесят лет, - как всегда, когда она говорила об этом, тон Бабули стал торжественным и даже величественным, - и когда мы начинали, я была в твоём возрасте. Я, может, и стара, но помню, каково быть такой молоденькой девчушкой, помню, сколько хочется успеть… Да только это никогда не мешало мне выполнять свои обязанности! Никогда я так не подводила семью и ферму! А если что недоделывала (куда как меньше, чем моя внученька теперь!), то папка напоминал мне об ответственности самым что ни на есть эффективным путём. И если уж провинилась, я никогда не бывала для этого слишком взрослой – и ты, дорогуша, не слишком взрослая!
-Да, Ба… - тихо отвечала Эпплджек, ещё сильнее смяв шляпу. Задница чесалась ещё и по этой причине – она знала, что кто-то должен будет получить от Бабули примерную выволочку.
-Поди срежь прут, внученька, да не халтурь… Ох, разочаровала ты меня, - закончила Бабуля неожиданно старческим, усталым и печальным голосом.
-Да, Ба, - чуть не плача, Эпплджек поспешно выскочила из кухни. Этот тон и слова о разочаровании задели её куда сильнее обещания трёпки.
Только чудом девушка направилась к соседнему кусту, миновав тот, где замерла её рыжеволосая сестрёнка. Тяжело вздохнув, присела на корточки, достала верный перочинный нож и срезала длинную, гибкую ветвь бес сучков. И, на ходу очищая её от листьев, поплелась обратно.
На кухне Эпплджек подала розгу Бабуле и без напоминаний – к сожалению, она хорошо знала, что ей предстоит – перешла к следующему необходимому пункту: приспустила джинсы, а следом и трусы, оголив крепкий задик, а затем перегнулась через высокую спинку стула, улёгшись грудью на столешницу, чтоб ещё и выпятить эту округлую часть тела. Тем временем бабушка пару раз взмахнула свежесрезанным инструментом на пробу, и от свиста у Эпплджек каждый раз по спине и тому, что пониже (хотя прямо сейчас – скорее повыше), бежали мурашки. Девушка не без оснований считала себя довольно храброй, бестрепетно противостояла на родео самым могучим быкам, но сейчас ей было страшновато… Да что там – ой как страшно! Как в детстве, потому что уж очень похоже это всё было на такие же моменты пять, шесть, восемь лет назад… Девушка закусила губу и покрепче вцепилась в столешницу.
-Ну, девонька, чтоб не ленилась и о времени больше не забывала… - мрачно проговорила Бабуля, и в ягодицы её зажмурившейся внучки со свистом впился прут.
Ничуть не менее больно, чем в детстве! Девушка не вскрикнула, только слегка вздрогнула, но хотелось-то завопить в голос. Жгучий удар пробирал от макушки до пяток самым воспитательным образом. А пока ровно поперёк полушарий блондинки наливался пунцовый экватор, старушка, примерившись, вновь занесла прут…
Бабуля вырастила не одно поколение семьи Эппл, так что в её опыте никто не мог бы усомниться, и, несмотря на возраст, её руки силы не растеряли, - так что молчание Эпплджек продлилось не слишком долго. Резкие вздохи сквозь стиснутые зубы с неизбежностью урожайных циклов сменились громкими вскриками. Убегать Эпплджек бы ни за что не стала, но попа по собственной воле заёрзала, безуспешно пытаясь уйти от жалящих прикосновений, а ноги, то одна, то другая, раз за разом резко сгибались, пиная воздух, как у норовистой коровы при неумелой доярке. Непрошеные слёзы потекли по веснушчатым щекам, как ни загоняла их девушка обратно. А прут всё взлетал и опускался с жутким неумолимым свистом, раз за разом впиваясь в мягкое место якобы ленивой девицы и помечая его всё новыми и новыми малиновыми полосами…
Наконец, Эпплджек не выдержала (да и никакие терпение и храбрость не перешибут полувековой опыт воспитания), и ритмичные вскрики перешли в умоляющие и обильно сдобренные вопли, звучащие совершенно так же, как пять, шесть, восемь лет назад… «Ой-ой-ой, Бабуля, пожалуйста!.. Ааай, прости!! Ну Бабулечка!!! Ой, не могу! Ну Ба-а-а!!!» А гибкий прутик всё находил нетронутые места на отчаянно вихляющейся попе…
Но вот, отсчитав ровно две дюжины лозанов, бабушка сочла, что даже столь вопиющее манкирование обязанностями наказано достаточно, и разрешила незадачливой внучке разогнуться. Что та и проделала не без труда, а затем, шмыгая носом, обернулась, чтоб оценить масштабы ущерба, причинённого её пылающей болью заднице - если верить ощущениям, от неё ничего не осталось. На деле же опытная рука Бабули направляла розгу так умело, что кожа нигде не лопнула, но пунцовые полосы покрывали попу и верхнюю часть бёдер столь густо, что бледной кожи там почитай что и не осталось. Ещё недели полторы в седло точно не сесть… Да и на стул в ближайшие пару дней – едва ли.
-И чтоб больше не то что такого, а даже малейших проволочек не устраивала. Не позорь семью Эппл! Ты же наша наследница, - голос Бабули, вертевшей в морщинистых руках измочаленный прут, пока внучка, скрипя зубами, натягивала джинсы на истерзанный зад, вдруг потеплел, и она, приподнявшись на цыпочки, чмокнула девушку в мокрую щёку, - Тебе ж фермой потом руководить, понимать должна… Ладно, иди отдышись пока, а потом будем как-нибудь навёрстывать…
-С-спасибо, Ба, - смущённо пробормотала Эпплджек, поцеловала в ответ сухую старушечью щёку и, боясь разреветься вовсе не от порки, побежала к себе в комнату. Там она плюхнулась на кровать, не снимая покрывала, вновь спустила до колен джинсы, страшно натирающие и без того пылающую кожу, и уткнулась лицом в подушку, стараясь унять слёзы. Девушка ничуть не жалела о своём решении, но попа в результате болела немилосердно.. А ещё Эпплблум… Вспомнив ненавидящий взгляд сестрёнки, Эпплджек почувствовала, что вот сейчас по-настоящему разревётся, но тут тихо-тихо скрипнула дверь, а потом маленькие ручки крепко-крепко обняли лежащую девушку.
-Прости меня, а? Я тебя люблю, сестричка, - и заплаканную веснушчатую щёку вновь поцеловали, на этот раз не старческие, а детские губы.
И потом всё было хорошо.

  • 1
Вот отшлёпанные лоли - это прекрасно! :3

Рад, что вам понравилось. ^^

  • 1
?

Log in

No account? Create an account